Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Как появилась JetBrains

Я так давно работаю программистом, что в начале моей карьеры JetBrains ещё не существовало и вся история этой компании прошла на моих глазах. Я никогда в JetBrains не работал, но всё-таки позволю себе рассказать историю создания компании глазами разработчика приложений.

Началось всё с того, что Sun Microsystems сделала язык Java и приветствовала создания средств разработки сторонними производителями. Лидерство на этом рынке принадлежало JBuilder от компании Borland. Лично я использовал ещё Together от TogetherSoft, в котором делал рефакторинг rename на UML-диаграммах. JBuilder не умел делать rename, а в Together был совсем плохой редактор кода, но вместе они работали нормально, хотя и съедали всю память.

Когда я открыл IntelliJ IDEA, то увидел, что редактор кода лучше, чем в JBuilder, а для того, чтобы сделать rename, достаточно нажать на горячие клавиши. Потребность в UML-диаграммах пропала. Я закрыл JBuilder и закрыл Together. Очевидно, что MVP для IntelliJ IDEA — это rename в Together. Более того, в Together можно было работать с клавиатуры, без мышки, то есть интерфейсное решение тоже было сделано. Я ничего не знаю про взаимоотношения основателей JetBrains и руководства TogetherSoft, но подозреваю, что IntelliJ IDEA и rename в Together делали примерно одни и те же люди.

Я делаю акцент на rename, но нужно сказать, что идеологически выход IntelliJ IDEA был поддержан Мартином Фаулером и его книжкой Рефакторинг, так что нельзя говорить о каком-то случайном успехе. Но вот у компании Borland было очень много времени, чтобы заметить конкурента и принять меры для защиты своей доли рынка. У них было полно денег, чтобы усилить команду разработчиков и просто копировать новые фичи из IntelliJ IDEA. Они могли попробовать купить JetBrains на корню за фантастические по российским меркам деньги (возможно, я просто не знаю об этих попытках). Вместо этого Borland купил TogetherSoft в 2002 году за 185 миллионов долларов, а явная поддержка рефакторинга rename появилась в JBuilder спустя годы. Фактически, Borland просто ждал, пока его уничтожат.

Более достойным конкурентом был Eclipse, но, с моей точки зрения, ему всегда не хватало качества реализации. Опыт использования IntelliJ IDEA всегда был более позитивным, Eclipse не помогла даже бесплатность.

От Пафоса до Порхова

Началось всё с того, что мы взяли билеты на концерт Metallica В Тарту. А если мы едем в Эстонию, то куда можно дёшево слетать на море из Таллина? На Пафос, Кипр. В Эстонию мы въехали через Нарву, границу пересекли не быстро, но без очереди. На въезде в Ивангород стоит пограничник с пистолетом и проверяет у всех паспорта, если едешь в Эстонию, то пропускает. Обидно, что в Нарве мы были не раз, а Ивангород остаётся неизведанной территорией. В Нарве мы сразу же купили симку с местным интернетом и положили 3 евро на счёт, чтобы активировать роуминговый пакет с половиной гигабайта на Кипре.

Эстония производит впечатление европейской страны, где всё сделано аккуратно и надёжно, с годами это всё более заметно. При этом русский язык никто не притесняет, перевод надписей на русский можно встретить чуть ли не чаще, чем на английский. Мы впервые посетили таллинский зоопарк и Кадриорг. Зоопарк отличный, а Кадриорг — Петергоф в миниатюре, только без толп туристов. Аэропорт небольшой, но выглядит идеально. Морской порт — мы, петербуржцы, плакали, когда смотрели на эти шикарные паромы. В следующий раз поедем из Таллина по морю.

Из Таллина мы полетели на Пафос с Ryanair, машину оставили на платной стоянке. Бесплатная ручная кладь теперь совсем маленькая, поэтому мы докупили 2 дополнительных маленьких чемодана, часть вещей оставили в багажнике машины. Зато чемоданы можно взять в салон и не надо ждать их потом на ленте. Ryanair фанатично пытается продать возможность сидеть вместе и посадочные талоны можно распечатать только за 2 дня до вылета. И распечатать нужно было обязательно, на талоны потом ставили штампы. Оба раза нам давали 3 места в начале салона, а Веронику сажали у аварийного выхода. Это довольно сомнительное решение, потому что у аварийного выхода должны сидеть взрослые, а Веронике только 16 лет, но мы с ней менялись и у меня было место для ног.

Из аэропорта Пафоса мы вышли после полуночи, но интернет у нас заработал и мы попытались вызвать Bolt — безуспешно, все машины заняты. Пришлось идти к стойке в аэропорту и ехать в наши апартаменты на Rododafni Beach за 45 евро. Берег в районе Пафоса скалистый и слово beach в данном контексте означает возможность зайти в море и там постоять, плавали мы в бассейне. На утро нам нужно было поехать позавтракать с друзьями в Coral Bay, но Bolt снова не сработал и пришлось идти пешком до автобусной остановки. После завтрака мы отправились в центр города покупать местную симку, 1 евро за подключение и ещё 15 евро за 4 гигабайта данных. Цена, конечно, бешенная и объём для нашей семьи смешной, но нам хватило на неделю, видимо, потому что скорость интернета здесь невелика.

На Кипре (по крайней мере в Пафосе), вдоль моря можно пройти пешком, все пляжи — муниципальные, потом идёт линия отелей, потом идёт дорога, по одной полосе в каждую сторону, по которой ходят автобусы. Интервал обычно составляет 15 минут (в нашем районе). Автобус стоит 1.5 евро разово, 2.5 евро после 22 часов, 5 евро — билет на день и 20 евро на неделю. Билет на неделю вроде надо покупать на вокзале, мы таким не пользовались. В автобусе не принимают банкноты начиная с 50 евро и не принимают карточки, это нужно учитывать. На Кипре запросто могут не принимать карточки, но банкоматы встречаются не очень часто и половина из них — это адский Euronet.

Если вдруг на Кипре сделать дешёвое такси, то это будет огромный удар по автобусному бизнесу, плюс резко возрастёт нагрузка на дорожную сеть, так что вряд ли это случится в обозримом будущем. При этом таксисты запросто останавливаются у автобусных остановок и предлагают ожидающим конкурентоспособные цены. В итоге нам 2 раза удалось вызвать Bolt — сначала мы по промокоду доехали вечером за 2 евро от набережной до апартаментов, а потом за 21 евро от торгового центра до аэропорта. Конечно, на Кипре было бы очень удобно взять машину, но если вы никогда раньше не видели левостороннего движения, то лучше сначала осмотреться на местности. Впрочем, если вы прилетаете ночью, то прокат уже не работает, да и ехать в темноте по незнакомой местности — это экстрим.

Крупнейшем нашим приключением стала поездка на моторной лодке. С утра мы доехали на автобусе до Coral Bay, что бы там сесть на автобус до Полиса в 10 часов, а оттуда доехать до деревни Latsi, где находится пристань. Мы планировали в 16 часов сесть на автобус обратно в Coral Baу, поэтому стандартные туристические кораблики нам не очень подходили и их ещё нужно было ждать 2 часа на жаре. Поэтому мы пошли брать моторную лодку. Их там полно, но по умолчанию их дают без капитана по водительским правам, для меня это было бы слишком и мы дошли до наиболее крупного проката и взяли там самую маленькую лодочку на 3 часа за 105 евро + 60 евро гиду + 17 евро потом мы заплатили за бензин. То ли с непривычки, то ли волнение было на море, но мы сразу поняли, за что такие деньги — поездка воспринималась как настоящий экстрим, было страшно. Сначала мы добрались до местной Blue Lagoon, а на обратном пути останавливались в разных местах, чтобы поплавать. Накупались как следует, даже рыбок видели. 3 часа как раз хватило. А вот пренебрежение кремом для загара — этом моя большая ошибка, поджарился я сильно. Возможно, стоило плавать в футболке, а не сидеть впереди в одном спасжилете. К автобусу в 16 часов мы успели, но водитель решил не брать пассажиров и уехал без нас. Не знаю, что это было, но нам пришлось возвращаться на автобусе в 17 часов и с двумя пересадками.

Обратный самолёт по расписанию был в 15:25, но когда мы приехали в аэропорт, то на табло было 16:35 и это было типа вовремя. В 15:17, когда мы уже прошли контроль, пришла SMS, что рейс задерживается примерно до 17:25. Где-то между 16 и 17 часами начала формироваться очередь к гейту и внезапно нам стали раздавать ваучеры на 5 евро, чтобы мы срочно их потратили, потому что задержка на 2 часа, но скоро начнётся посадка. Ваучеры мы реализовали и вскоре посадка действительно началась, но почти час мы сидели в самолёте и вылетели примерно в 17:25. Проблема была в том, что если в Таллине кухня в ресторане закрывается в 22 часа — то это считается очень поздно, у нас был забронирован столик на 22 часа там, где кухня закрывается в 23 часа. Прилетели мы в 21 с небольшим и к 22 часам уже приехали в отель, но пока заселились, то уже опаздывали и вызвали Bolt. Минут 7 машина ехала к нам из района старого города, ещё столько же мы ехали к ресторану, в итоге опоздали на полчаса, но у нас ещё оставалось 15 минут, чтобы заказать еду.

Теперь гвоздь нашей программы, концерт Metallica в Тарту. На концерт пришло около 60 тысяч, а жителей в городе меньше 100 тысяч и это конечно событие просто эпическое. Припарковались мы в торговом центре на окраине города и вызвали Bolt к месту концерта. До места таксист нас не довёз, но подобрался очень близко, пешком нам пришлось идти всего пару километров. Но толпа на входе — это ничто по сравнению с людским потоком, который образовался после окончания концерта в полночь. Однако, через 3 километра мы вышли к центральной площади Тарту и там уже ездили машины и даже была очередь на такси. Мы опять вызвали Bolt и проиграли немного по времени, но видимо выиграли по деньгам. Гостиница у нас была в городе Выру, на пути к Шумилкино и доехали мы до неё уже после 2-х ночи. Лучше вместе с билетами сразу бронировать гостиницу в пешей доступности от места концерта, но делать это надо сильно заранее.

Выезд из Эстонии нужно бронировать заранее и мы запланировали его на 11 часов. В итоге после полудня мы уже начали проходить таможню. Эстонцы никуда не спешили, мотивируя это тем, что на нашей стороне всё равно придётся стоять в очереди. Действительно, российскую границу мы проходили очень долго, я просто сбился со счёта, сколько раз нужно было подходить к окошечку и предъявлять паспорта. Прошу прощение за политические выводы в отчёте об отпуске, но в наше время эти ритуалы выглядят полным анахронизмом. Можно юмористические ролики снимать про наше ФСБ, насколько оно не может организовать элементарные процедуры.

В Пскове мы были уже не раз были, поэтому по пути домой заехали в город Порхов. Там есть старинная крепость и внутри неё расположен музейный кластер. Мы, как путешественники, поддержали рублём местных музейщиков и не жалеем, но широкой публике посоветовать, к сожалению, не можем. И если вы хотите пообедать в ресторане, то лучше это сделать в Пскове. Скажем так, давно наша семья не обедала вчетвером за 10 евро. У нас нет никаких претензий, но никакого пафоса в Порхове нет. Скажу ещё про дороги в городе Псков: это просто национальный позор — ямы, отсутствие разметки. Особо комично на этом фоне выглядят патриотические лозунги от ВДВ. Остановились мы в усадьбе князя Гагарина, от Порхова до неё нужно ехать по грунтовой дороге, ощущения — как на моторной лодке, телефон выпрыгивает из держателя.

Раз уж я так много упоминал про Bolt, то будет уместо поделиться промокодом на него — 2V7F8.

Как государство давит экспорт программного обеспечения

Сначала давайте поговорим о том, откуда вообще взялись в России программисты. В США живет более 300 миллионов человек, в России — меньше 150 миллионов. Представьте, что у вас есть идея сделать какой-нибудь электронный сервис, который вы собираетесь продавать по подписке. Учитывая, что американцы ещё и существенно богаче, вы наверняка в первую очередь будете думать о захвате американского рынка. Не только США, но и другие богатые страны, такие как Германия или Швейцария, активно импортируют услуги программистов, разница в зарплатах создаёт для этого прекрасные условия. Ещё одним важным фактором активного экспорта является большое количество образованных эмигрантов из России на Западе, девушки, вышедшие замуж за иностранцев тоже заслуживают отдельного упоминания.

Но кроме спроса нужно ещё и предложение и тут Россия оказывается в уникальной ситуации, потому что ВУЗы для подготовки инженеров есть, а потребность экономики в специалистах незначительна. И карьера программиста — это наиболее очевидный путь для молодого человека в России, именно для подготовки IT-специалистов в российское образование вкладывают деньги частные инвесторы.

Теперь давайте о проблемах: я не хочу говорить об ужасах валютного контроля или об идиотской блокировке LinkedIn, перейдём сразу к геополитике, а именно к российско-украинским отношениям. Например, недавно Яндекс.Такси фактически поглотил Uber в ряде стран, Украина в их число по понятным причинам не вошла. Свыше 40 миллионов жителей Украины — целевая аудитория для всех российских интернет-сервисов и конфликт между двумя странами явно не пошёл на пользу их бизнесу.

Но экспорт сервисов из России на Украину — это мелочи по сравнению с объемами, которые частные компании с офисами в обеих странах экспортируют на Запад. Я просто перечислю украинские офисы известных мне петербургских IT-компаний: Luxoft(Киев, Днепр, Одесса), EPAM (Киев, Харьков, Львов, Днепр, Винница), DataArt(Киев, Харьков, Львов, Днепр, Одесса, Херсон), Grid Dynamics(Харьков, Львов), Murano Software(Харьков). В контексте командировки в Калифорнию и совместной работы в офисе заказчика граждане России, Украины, Белоруссии, да и просто русскоговорящие мгновенно становятся земляками. И отчего между Россией и Украиной нет прямого авиасообщения?

Идём дальше, чтобы экспортировать IT-сервисы в США, нужно периодически летать туда в командировки. Закрытие консульства в Петербурге — это в чьих интересах было сделано? Результат — дополнительные командировки на Украину, в Польшу и в другие страны для россиян.

Я люблю короткие командировки, но побед российских студентов на чемпионате мира по программированию недостаточно для того, чтобы получить любой интересный контракт, нужно ещё чтобы заказчик отдал его нам, а не нашим индийским коллегам. Трудности с получением визы и дополнительные расходы совсем не добавляют нам конкурентоспособности. Нужно ещё заметить, что индийцев не только очень много, но и настроения в духе «пора валить» у них обычно выражены куда ярче нашего.

Конечно, особо важные разработки на аутсорсинг обычно не отдают и после сирийских событий и всей этой холодной войны любой американский заказчик наверняка подумает, а нет ли у него страновых рисков с Россией. И было бы неправильно думать, что если уж что-то начали разрабатывать в России, то это так у нас и останется. Центр разработки на 50 человек за год исчезает без следа.

Истерическое блокирование всего подряд под лозунгом борьбы с Telegram наносит удар прежде всего по местному бизнесу, серьёзные заказчики давно пользуются VPN. Если вдруг государство начнёт эффективно запрещать VPN, то об этих заказчиках можно забыть.

По-моему, большинство российских программистов пребывают в полной уверенности, что с рынком труда для них всё будет в полном порядке. К сожалению, я думаю, что риски у нас уже есть. На внутреннем рынке столько программистов никому не нужно, тем более за такие деньги.

Выборы в Ломоносове: один день в Мартышкино

Город Ломоносов с юридической точки зрения входит в состав Санкт-Петрбурга и Наблюдатели Петербурга заранее готовились к этим выборам. Конечно, мы закрыли своими людьми все УИК, но параллельно случились выборы в Ленинградской области и нельзя сказать, что мы показали чудеса организации: кто на какой машине едет решалось и менялось в последний день. Можете быть уверены, что на парламентских выборах в 2016 году к вам на УИК не придет наблюдать никто, кроме вас самих.

Нужно отметить, что и кандидатов, способных выдвинуться через сбор подписей оказалось 5 на 10 избирательных округов, хотя в ИКМО работал Виктор Венгеров и я не сомневаюсь, что регистрация кандидатов была в рамках закона, по крайней мере не было беспредела питерских муниципальных выборов 2014 года. На моем 1706 УИК было 4 кандидата от 4 парламентских партий из которых серьезно боролись за победу только 2: учитель истории и действующий депутат от КПРФ и заведующая детским садиком от ЕР. В страшном сне мне бы не пришло в голову советовать, кого из них выбрать.

Наиболее содержательной частью моей работы оказалось наблюдение за КОИБ, на основе которого я написал предыдущий пост. Думаю, КОИБ ждут нас в 2016, по крайней мере в Питере — вряд ли кто-то хочет считать руками 4 комплекта бюллетеней.

Наблюдателей было много, но никакой содержательной активности со стороны большинства из них я не заметил. Один молодой человек написал бумагу, что кандидат занимается агитацией, но, на мой взгляд, люди просто с ним здоровались, никакого злого умысла там не было. Ещё было много важных людей: я видел двух депутатов питерского ЗаКСа, довольно долго был с нами председатель горизбиркома Пучнин, весь день провел в Мартышкино председатель 3 ТИК Юрий Шепелев.

Небольшой курьез произошел с видеозаписью: у Галины Культиасовой на УИК работали камеры и она против них боролась. Можно сказать, что в её позиции есть рациональное зерно: запись идет, а трансляции нет и куда потом эта запись попадет — не понятно. На нашем УИК камеры были завернуты в бумажку и я был сторонником того, чтобы их включить. Председатель нашего УИК хотела письменного приказа от начальства, но какое у неё может быть начальство и как может выглядеть такой приказ — никто не понимал. В итоге камеры заработали и у нас тоже.

Отлично зарекомендовала себя идея вести твиттер-трансляцию, довольно быстро комиссия поняла, что всё, что они делают сразу транслируется на широкую аудиторию. Например, на выездное голосование было 25 заявок, а выдали 30 бюллетеней и я не был уверен, что это слишком много, не было времени сверяться с законом и не хотелось ввязываться в спор. Я просто написал об этом в твиттере, и мне сразу сказали, что если заявок меньше 40, то запасных бюллетеней может быть не больше 2. После этого приехал Дмитрий Иевлев и обстоятельно поговорил с председателем о допущенных нарушениях. Думаю, это довольно перспективный формат: наблюдатель на УИК ни с кем не ссорится, просто рассказывает, что видит, а если что-то идет не так, то уже приезжают специально обученные люди.

Хочется также отметить нелепость голосовой связи. Например, звонят мне из центра, спрашивают данные, я диктую, потом просят прислать фото увеличенной копии протокола. А я уже давно это фото опубликовал в твиттере и не было никакой нужды мне звонить. Ещё хочу сказать, что надо обязательно брать с собой внешний аккумулятор — вероятность разрядить смартфон примерно равна 1.

Есть версия, что выборы в Ломоносове — это такой пиар Пучнина. Я могу рассказать об это подробней. Наш УИК находится на улице Жоры Антоненко и получил имя Жоры Антоненко, парень в 14 лет погиб на войне. На УИК установили стенд про него, текст скопировали из Википедии. В частности написали, что он разоблачил соседку как немецкую шпионку. Звучит весьма пугающе, но можете почитать источник, на который ссылается Википедия. Думаю, есть все основания подозревать, что история про немецкую шпионку просто выдумана. Ещё на нашем участке был избиратель на коляске, которого полчаса катали в разные стороны, чтобы поснимать для телевидения и подарили ему портрет Ломоносова. По-моему, это просто издевательство над инвалидами. Ещё хочу заметить, что в составе питерских УИК сейчас формально 138 членов, выдвинутых Всероссийским обществом инвалидов и ещё 80 — центром реабилитации инвалидов «Ортолюкс». Вы хоть одного инвалида видели, которого взяли бы работать в УИК? В общем, какой председатель горизбиркома, такой у него и пиар.

Безысходность и неизбежность

Все мы видим, что страна наша за 200 лет не изменилась и служит иллюстрацией к Салтыкову-Шедрину: «Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства». Единая Россия хочет — снимает кандидатов с выборов, хочет — фальсифицирует итоги голосования. По всем каналам идет массированная пропаганда, политзаключенных все больше. Это — безысходность, народ безмолвствует, один человек ничего не может изменить.

С другой стороны, все коррупционные схемы и механизмы административного давления абсолютно ясны, у всех есть интернет, все ездили за границу, так что Россия неизбежно должна стать цивилизованной страной со свободными выборами и скромными чиновниками. Более того, сейчас вся власть держится на Путине, но он неизбежно умрет, а перед этим, скорее всего, превратится в беспомощного старика по образцу Брежнева.

Можно привести массу исторических аналогий и обосновать любую позицию, которая позволяет забить болт на политику, от «всё пропало, надо быстрее эмигрировать» до «всё будет хорошо, не надо беспокоиться». Я считаю такой подход не научным — мы многое понимаем про прошлое, но всё равно не в состоянии предсказать будущее. Может быть, мы обречены, может быть — благословлены, но раз мы точно не знаем, то есть смысл исходить из того, что будущее в наших руках.

Со стороны может показаться, что я просто сбрендил на почве российской политики и уделяю ей слишком много времени. Позволю себе прокомментировать. Во-первых, я просто не верю, что один супер-герой может что-то изменить. Когда мне говорят про наблюдателей, которые могут в одиночку остановить фальсификации, я теряю интерес. Более того, буйные личности отпугивают нормальных людей и я считаю, что так и должно быть. Во-вторых, у меня отличная работа, жена, две замечательные дочки и я провожу в спортзале от 2 часов в день.

Возвращаясь к Салтыкову-Щедрину, я во многом считаю себя премудрым пескарем — веду себя аккуратно, в автозак ни разу не попал. Я признаю свою зависимость от русского языка, но не хочу умирать за Россию и в профессиональном плане у меня есть все шансы эмигрировать. Но я не хочу потом рассказывать коллегам и внукам, что жил в замечательной стране, которую мы потеряли.

Я не хочу, чтобы меня называли патриотом, но равнодушно смотреть на всё, что происходит вокруг я не могу.

Бионформатика в моей ДНК

Биоинформатика — самая интересная область для программиста, потому что только в ней есть такое море непонятных данных с массой ошибок. Более того, на основе этих данных могут быть сделаны полноценные научные открытия. К сожалению, в нашей лаборатории с этого года прошло сокращение, мне очень повезло ещё чуть-чуть поработать в Genestack, потом мимо меня прошли ещё две интересные вакансии, но, несмотря на все мои усилия, остаться работать в биоинформатике у меня не получилось.

Теперь позволю себе прокомментировать нашумевшую в своё время заметку про уход из биоинформатики. Да, проблема действительно есть. Существует культ статей, поэтому вся финансовая отчетность упирается в публикации и люди печатаются любой ценой. В результате многие статьи на самом деле не имеют научной ценности. И даже если были получены какие-то содержательные результаты, то вряд ли при помощи статьи их можно будет воспроизвести. Финансирование в биоинформатике в конечном счете идет со стороны государства и крупных фармакомпаний, так что деньги получаются не очень умные.

Накопленный в индустрии разработки программного обеспечения опыт фактически не используется в биоинформатике, ни у научных руководителей, ни у молодых ученых просто нет соответствующей экспертизы. Самое главное, нет понимания пользовательских сценариев, поэтому пишется очень много софта, который никем никогда не используется.

Возможно, когда биоинформатика повсеместно проникнет в медицину, данных станет очень много и нужно будет масштабировать технологии их обработки. Надеюсь, тогда мой опыт снова будет востребован, а пока — поработаю ещё программистом.

Пришёл, возглавил и ушёл

Совершенно не имею никаких претензий к md_prokhorov, но хотелось бы прокомментировать систему выборов в Государственную Думу. Итак, чтобы избраться в Думу нужно попасть в список какой-нибудь партии. Партий у нас весьма ограниченное число и в последнее время попытки зарегистрировать ещё одну не приводят к успеху. Минимальное функционирование партии требует очень больших усилий: написание разных юридических документов, съезды, делегаты, подсчёт голосов, комиссии, назначения — мало не покажется. Разумеется, всё это нужно цинично финансировать, членские взносы абсолютно не решают проблему. Откуда берут финансирование наши партии — вопрос чрезвычайно мутный, поэтому и внутренняя структура, и мотивация различных руководителей тоже не вызывают доверия.

В СПС я был с момента основания, как член ДВР, но в «Правое дело» уже не пошёл — просто потерял интерес к колебаниям руководства. Так что мне сейчас крайне странно слышать, что во всём виноват Сурков. Понятно, что до выборов на эту партию всем было наплевать. Но приход Прохорова в начале сезона — это был эффектный ход. Надо заметить, что если разборки с Минюстом — проблема сложная, но не требующая больших денежных вливания, то прохождение семипроцентного барьера нельзя представить без увешивания всей страны своими рекламными щитами.

Понятно, что если Прохоров так уж захотел войти в политику, то нужно было начать ею заниматься на несколько лет раньше, чтобы возникшие проблемы не оказались фатальными. Также я сомневаюсь, что у него не хватало полномочий — по крайней мере питерское отделение он перетряхивал легко и непринуждённо. Подписывание документов на исключение из партии перед телекамерами за день до собственного ухода я просто не понимаю.

Выход Пугачёвой мне очень понравился с эстетической точки зрения, но я не готов всерьёз анализировать текст её выступления. Манифест «Правого дела» — это просто галиматья, не имеющая практического значения. Прохоров говорит о каких-то деньгах, которые ему должны вернуть, но если это деньги, которые ушли на развешивание его портретов, то я эту идею не поддерживаю.

Уроки Swing

Swing используют два важных для меня проекта: IntelliJ IDEA и клиент Thinkorswim, который изменил торговлю опционами и в разработке которого мне повезло участвовать, к сожалению, очень не долго. Отметим, что в обоих случаях Swing был разобран очень крутыми ребятами на мелкие кусочки и это помогло им сделать из него конфетку, при этом многое пришлось переписать.


После работы над Thinkorswim я много лет хотел разрабатывать desktop-приложения, потому что считал, что только полноценный клиент может обеспечить удобную работу пользователей. У меня была потом пара проектов на Swing, но они сами по себе были мало интересны и особого удовольствия от них я не получил. В 2006 году я организовал встречу Swing Monsters, но никаких существенных результатов она не дала: мы поговорили о разных проблемах, но честно править разнообразную кривизну было уже поздно, потому что наверняка нашёлся бы клиент, который эту кривизну использует.

В это время веб-приложения потихоньку наращивали свои возможности, а интерфейсы становились всё более простыми и понятными. Маленькую революцию в UI совершил iPhone, но на этом рынке Java просто нет физически. Ещё немного у Swing отъел Eclipse.

И теперь, когда я уже практически перестал переживать по поводу Swing, мне снова довелось с ним столкнутся! Это два огромных приложения для одной из самых крупных в мире компаний. К сожалению, тут всё оказалось, мягко говоря, не гладко. Священная корова backward compatibility совершенно не спасла нас от отката на предыдущую версию. Если есть две реализации одного и того же метода, то в подавляющем большинстве случаев не составит труда написать код, который будет эту разницу выявлять, с чем мы и столкнулись. Богатство возможностей породило очень запутанный интерфейс, в котором с трудом разбираются и пользователи, и разработчики. Используемые сторонние компоненты внезапно оказались настолько древних версий, что уже практически не упоминаются на сайтах производителей.

Итого, можно сказать, что хорошие приложения на Swing получились только у нескольких очень хороших команд, которые вполне могли бы написать всё и на C++. А простые смертные запутались и ничего толком не сделали.

А какой у вас опыт со Swing?

JUG.RU лайт

Коллеги, не судите меня строго, пришло время и мне выбирать приоритеты и расставлять акценты. С самого начала я делал JUG.RU с ориентацией на профессиональных программистов и стремился к тесному сотрудничеству с компаниями, в которых они работают. И если бы не поддержка со стороны компаний, в том числе и спонсорские взносы, то JUG.RU давно бы закончился, я уж не говорю о встречах в Великом Новгороде, Москве и Екатеринбурге. К сожалению, поддерживать отношения с 15-ю спонсорами — это вполне ощутимая работа, на которую мне стало не хватать времени.

В связи с этим я принял решение изменить систему спонсорских взносов: теперь взнос 6000 рублей не ежегодный, а единовременный. Один раз платите — и вы спонсоры JUG.RU (пока проект жив). Всем существующим спонсорам больше ничего платить не надо. За счёт этого у меня радикально снизятся обязательства и транзакционные издержки.

Я больше не буду печатать календариков с Жабой и это скорее причина, а не следствие, финансовых изменений. Мне очень понравилось работать с tema, у него в Студии есть ещё много талантливых иллюстраторов и я нашёл хорошую типографию. Но я читал Дневник дизайнера-маньяка ещё до ЖЖ и заказать календарик miumau было для меня недостижимым идеалом, даже не мечтой. Теперь, когда это случилось, я, как куратор, не могу продолжить серию.

JUG.RU выходит из бизнеса информационного спонсорства. Если вы хотите поехать на какую-то конференцию и за баннер они дадут бесплатный билет — обращайтесь. Но давайте смотреть правде в глаза: моя основная рекламная площадка — это мой ЖЖ. И я пишу в нём о тех мероприятиях, в которых сам принимаю участие. Не просите у меня разместить свой баннер, попробуйте пригласить меня лично.

Нет никаких причин, чтобы в этом году был отменён Кубок JUG.RU по настольному теннису. Тренируйтесь!

Такие дела.

Можно ли мотивировать программистов добрым словом?

Молодых и наивных — да, можно. Пообещаешь им прибавку к зарплате — и они поверят. Вот только технические решения они скорее всего будут принимать без тщательного анализа.

Опытные люди могут распознать дежурные комплименты и они перестанут иметь смысл. Если заказчик каждый созвон начинает со слов о том, как он счастлив работать с такой замечательной командой, а потом переходит к настоящему производственному совещанию, то умный человек легко поймёт, что это просто ритуал такой.

Чтобы похвала воспринималась позитивно, необходимо, чтобы она исходила от авторитетного человека. Например, на одной из предыдущих работ босс иногда хвалил какие-то мои решения, но я просто пропускал это мимо ушей, потому что меня больше волновали проблемы, которые расцвели в проекте под его, босса, мудрым руководством.

Доводилось мне работать и с очень хорошими специалистами. Вот только они меня, мягко говоря, не хвалили. Зато многому научили, работать с ними было одно удовольствие и потом очень в жизни пригодилось. Может быть имеет смысл к добрым словам причислять и конструктивную критику? А если человек хочет слышать в свой адрес только хорошее, то может не надо его и удерживать?